Главная » Статьи » Журнал о природе » Авторские статьи о природе


Краски

Мир животных [10]Мир путешествий [3]Мир природы [22]Авторские статьи о природе [32]


Краски

Расскажи мне старица,

да во всей красе предстань…

Краски! Их много, и они всюду - багряные, золотистые, желтоватые, зелёные тёмные и зелёные светлые. Серые, коричневые, красные, малиновые… Весь небольшой островок между рекой Ануем и старицей не иначе как осенний райский уголок для тех, кто в дождливую погоду не желает мучиться у телевизора, лежать на диване или скучно сидеть у окна в ожидании вёдра.

Моросит мелкий дождь, а я стою на берегу, в этом месте высоком, вижу внизу деревья и старицу, очень узкую здесь, нехотя уползающую в заросли, и чувствую радостный трепет сердца своего! Очередной экспресс «Неделя» мчится на большой скорости, заботами своими погромыхивая на стыках будней. Остались два последних вагона – «Суббота» и «Воскресенье», - есть ещё шанс, ещё можно успеть запрыгнуть и умчаться в прошлое, чтоб жить воспоминаньями. Я не стану прыгать на подножку; мой экспресс, надеюсь, где-то далеко-далече. Мне рано жить воспоминаньями – это как раз про моё сегодняшнее мгновение…


Спускаюсь к старице; чуть дальше она широкая и спокойная, там прекрасная заводь для гусей и уток, а тут ручеек узенький, но зато весёлый, он несёт тополиные яркие листочки, как кораблики, они мечутся от бережка к бережку, крутятся-вертятся, суетятся-торопятся. А чуть ниже зеркальная гладь богаче, просторнее и оттого свободнее; листочки замедляют свой бег, как к пристани, причаливают к упавшему тополю, присоединяются к приплывшим ранее и уже образовавшим цветную ярко-пёструю ковровую дорожку в два слоя. На первом, верхнем, листочки свернулись лодочками, легкий свежий утренний ветерок колышет их едва заметно, не выпуская из водного плена. Нижний же слой сплошь соткан из затопленных разноцветных; листочки просвечиваются в зеленовато-бурой воде, придавая местечку неповторимый узор.

Этот почти загадочный уголок послужить бы мог сюжетом кинофильму о старинной лесной жизни. Этакий уже почти зацвётший пруд, с богатой историей про то, как жила ведьма в лесу, и был у неё друг водяной. Имел водяной богатое водное владение с листьями в позолоте поверху. Служили они ему дорожкой от одного берега до другого, и он прогуливался по ним при луне, когда вокруг никого не видно.

Сейчас водяного нет, задержался до утра где-то, с ведьмой, подругой своей, возможно, беседу беседует, а тут я на берегу объявился, стою, владениями его без спросу восхищаюсь…

Как в зеркале деревья, что на бережку, отражаются в водной глади, и там, где растут они дружно, рядышком, вода темнее, а в просветы между ними небо смотрится спросонья, ещё неяркое, бледноватое.

Мелкий, уютный дождик со мною здесь, тихий и лиричный. Несмело, застенчиво в старицу дождинки падают, и мелкие круги в ту же секунду разбегаются по воде. Ещё не угасли первые, как тут же вторые, третьи торопятся себя показать, меня порадовать; узоры-кольца на воде напоминают кольчугу добра-молодца. Вот раскинул мастер новую свою кольчугу, чтоб посмотреть, какова она, да и отлучился на минутку, чтобы меня не отвлекать разговорами.


С нависшего надо мной тополя каждую минуту-другую скатывается капля; вижу я, как растёт она, прикидывая, в то ли место попадёт, в другое ли. От неё, поверх мелких, что рисует дождь, рождается круг побольше, он расплывается-разрастается; покачивается без того нечёткое отражение неба и деревьев, едва заметно колышутся и листочки-кораблики.

Тихая мелодия звучит в душе, и кажется мне, в унисон кружочкам на воде слышу я отдалённый колокольный звон: на ещё не угасшие звуки ложатся новые, яркие, вдохновенные, и рождается тот самый чарующий красивый божественный звон, слушать который хочется долго-долго. Звон тот силу даёт, на добрый мотив настраивает; дарует способность видеть и понимать прекрасное, что есть вокруг тебя сегодня и что восхитит и удивит завтра.

Круги на воде и есть те самые ноты песни дождя, и я её первый благодарный слушатель.

Меня не заметив, из воды ондатра показывается, торопится к правому берегу; волны в обе стороны побежали по старице, закачались листья в танце. А ближе ко мне гаснут волны, рябь образуя, а потом и совсем на нет сводя. Что-то изменилось вдруг, а что, не понять пока.

Срываются с тополя листья, но, мокрые, не кружатся по обыкновению, падают быстро, будто торопятся успеть покачаться на волне. Один листок попадает на ондатру, та чего-то пугается, уходит под воду, а через несколько минут старица успокаивается, и только дождик напевает шёпотом песню свою, ноты на воде записывать не забывая, да по-прежнему падают с тополя надо мной редкие капли, рисуя чёткие недолгие круги.


Окончательно проснувшееся солнышко пробивается на островок; ветерок пугается, стихает. А тут и дождик присмирел. Скатывается с листа надо мной последняя капля, последний круг на воде нарисовав, а потом солнце весело побежало по золочёной дорожке; заряжая светом ярким мокрые тополиные листья, те блестят радостно, и такая чудная лесная страничка взору предстаёт - в водяного впору верить, здесь царствующего.

Сижу, замерев; не видно течения – поутру заснула старица пока ещё летним сном: незачем да и некуда ей торопиться. Здесь, островок омывая, можно скоротать в тиши время до зимы.


Тишина! Она не менее волшебная, чем яркие краски осени. Её, тишины, здесь много, и она всюду: на вершинах тополей, за деревьями, на водной ковровой дорожке. И даже неподалёку сонно плавающие гуси и утки не нарушают её, спугнуть боятся.

Солнце окончательно прогнало тень вглубь лесочка, чтоб не путалась меж деревьев, не скрывала блеск мокрых от дождика разноцветных листьев; умытые деревья видятся мне весело и бодро появившимися из водного царства – осмотреться, обсохнуть, да на службу дневную заступить, людей чтоб радовать осенним багряным нарядом.

Уютно здесь; но, знаю - там, чуть дальше, не менее загадочные и красивые места. Особенно сейчас, пока гуляет ещё лето по островку и осень несмело просит уступить ей своё место.

…До меня солнышко тоже добирается, встрече радуется, приглашает пройтись по лесной дорожке. Я с удовольствием откликаюсь, но едва первые шаги делаю, как замечаю прикрытую листьями на земле большую ракушку, удивляюсь - откуда она здесь, - наклоняюсь, чтобы поднять, и улыбаюсь. Да совсем не ракушка это, а всего лишь большущий древесный гриб, не то сам оторвавшийся от дерева вместе с узенькой полоской коры, не то кем-то сломлен и брошен.


С интересом рассматриваю находку, потом пристраиваю её на тропинке, чтобы сфотографировать. Переношу туда-сюда, и каждый раз убеждаюсь - со стороны очень гриб похож на ракушку и цветом своим, и кольцами-завитушками. Не решаюсь бросить, беру с собой - друзьям подарок осени показать.

Много раз бывал я в этом лесочке зимой, весной, летом и осенью; тропинка помнит мои шаги, наверное, и я знаю – приведёт она меня, друга своего давнего, к старенькому пряслу, прижившемуся на склоне высокого берега. Невыразительное, смастерённое из четырёх горбатых ветловых прожилин и десятков трёх палок из той же ветлы, непонятно, какую миссию выполняющее и чего отгораживающее, прясло это как старичок-лесовичок, хранительница порядка и тишины.

С соседнего тополя упавшая большая ветка наполовину прикрыла прясло, высохла, но пожухлые листья на фоне пока ещё зелёной травы смотрятся хоть и немного печально, зато, как и всё вокруг, красочно и таинственно.

Полуоторвавшиеся от прожилин палки покосились, стоят вкривь и вкось, будто убежать собираются. Кажется, тронь я сейчас ставшее ветхим сооружение, и оно, уставшее, упадёт с радостью на траву и листья, чтоб отдохнуть, наконец.

Чего же делает тут прясло, немного не дотянувшееся до берега старицы и посторонившееся, чтобы пропустить тропинку, торопящуюся скрыться за недалёким поворотом. Отсюда виднеются просторная поляна, часть речушки и лесок, в том месте уже переодевшийся в осенний наряд.


Может быть - это похоже на правду, - смастерил некогда прясло тот самый водяной, обосновавшийся рядышком и не желающий пропускать во владения людей и бродящих по островку коров и лошадей. Старел водяной вместе с самодельным незамысловатым ограждением своим, всё собирался подлатать-починить, а потом махнул рукой, да и успокоился, взяв слово, что время само за него стилизует прясло, как того пожелает.

И хорошо, что так вышло. Было бы грустно, однажды вновь оказавшись на островке, не увидеть это прясло - грань между тем, что прожито и тем, что называется будущим. А прикреплённые к прожилинам палки – не что иное, как тоненькие вехи, начерченные вскользь, чтоб не очень в глаза бросались, но всё же видны были...

как перед дальней дорогой, присаживаюсь я на пенёк с пряслом рядышком: мысли упорядочить, эмоции по потаённым уголкам души разложить. Отец по случаю, когда речь о порядке заходила, говорил нам, сынам своим, мол, дальше положишь - ближе возьмёшь. Наступит новая рабочая неделя, принесёт она не всегда спокойные и не совсем лёгкие будни, вот тогда-то я и воспользуюсь потаёнными уголками - эмоциями положительными напитаюсь, с друзьями ими поделюсь…


Иван СКОРЛУПИН, Петропавловский район Алтайского края.

Нравится

Киевский зоопарк успокоил: погибло всего 36 животных

Киевский зоопарк успокоил: погибло всего 36 животных...

Невероятные пейзажи и не только (часть 1) – 30 фото

Невероятные пейзажи и не только (часть 1) – 30 фото...

Фотографии акул от Jim Abernethy

Фотографии акул от Jim Abernethy...

Лучшие фото за неделю от national geographic

Лучшие фото за неделю от national geographic...

Использовние статей или фрагментов статей разрешается только при использовании гиперссылки на данный сайт.
Наша ссылка:


Источник: http://o-prirode.com
Категория: Авторские статьи о природе | Добавил: Волшебник (13.Декабря.2010)
Просмотров: 2393 | Теги: Иван СКОРЛУПИН | Рейтинг: 0.0/0
Мир природы - зеркало души© 2009-2018